Диагностика от шамана

Диагностика от Шамана Хукку

Диагностика от шамана Хукку – это не прием у врача, это падение сквозь тонкую пленку мира в его изнанку, где ветер шепчет костями предков, а реки помнят истоки твоих слез. Ты входишь в его юрту не как пациент, а как путник, забредший в самый темный час к костру, вокруг которого пляшут тени забытых богов. Воздух густ от дыма иссопа и полыни, запах, что «вьется, как змея времени вокруг столба позвоночника». Хукку не смотрит на тебя – он видит. Его взгляд – это щуп, погружаемый в мутные воды твоего нутра, чтобы нащупать там затонувшие обломки обид, холодные течения страха, тину лени, что затягивает родники твоей воли.

Узнать свое истинное духовное и энергетическое состояние, осознать для себя — в правильном ли направлении я двигаюсь? На самом деле ли я развиваюсь, или стою на месте?! Открыты ли мои чакры и каков цвет ауры? Есть ли на мне наведенный негатив — порчи/проклятия, и нет ли рядом зловредных духов, вредящих мне. Над чем дальше работать, к чему стремиться?! И о много другом вы можете узнать у шамана.

В ходе диагностики определяется ваше духовное и энергетическое состояние, которое поможет лучше увидеть себя истинного, понять причины неудач или болезней, проблем в жизни.

Что включает в себя диагностика:

• Определение цвета ауры.
• Открытость и закрытость чакр, энергетических центров.
• Ступень духовного развития.
• Наличие стихий в человеке, наполненности жизненной энергией.
• Наличие наведенного негатива: порчи, проклятия и др. По запросу — определение одержания.
• Главные проблемы человека и Пути их решения.
• Рекомендации к самоизменению, исцелению и достижению гармонии.

Стоимость диагностики руб. 7000

Для заказа диагностики у шамана, пишите на почту и по телефону

Написать Шаману в мессенджер

Диагностика проводится шаманом. Определяется количество стихий (огнь, вода, земля, воздух, дух) ступень духовного развития и многое другое. В процессе диагностики шаман видит духовные составляющие человека определяет проблемы над которыми стоит работать, дает указание от духов.

Он молча подносит к твоему темени тлеющий уголь в чаше из бересты. Дым стелется не вверх, а в тебя, сизыми жгутами обвивая ауру. «Твой дым колется, как хворост в инее, – говорит он, и голос его похож на скрип вековых лиственниц. – В нем нет плавной колонны. Ты ломаешь себя о грани, которых никто не видит». Потом он берет бубен, обтянутый кожей северного оленя, и его первый удар – это удар в натянутую кожу твоей собственной души. Звук не звенит, он гудит, низко и протяжно, будто стонет сама земля под твоими ступнями. «Слушай не ушами, а пустотой в груди. Бубен говорит языком того, что ты заглушил».

Он описывает твои недуги не как симптомы, а как пейзажи. «В суставе твоем не воспаление, а болото, где застрял гнев, который ты не посмел выкрикнуть. Оно чавкает и тянет тебя вниз, в холодную грязь усталости». Или: «Твой сон прерывен, потому что по крыше твоего сознания скачет чужой страх, как камешек в жестяной кружке. Ты подобрал его на дороге чужой судьбы и носишь в кармане сердца». Его слова – это акварели, написанные кровью и дымом, они не констатируют, а оживляют внутренние миры, превращая абстрактную тревогу в образ заросшего пруда с темной водой, а хроническую усталость – в «вечную ночь за полярным кругом твоего духа, где солнце – лишь бледное воспоминание».

Он говорит о связи, оборванной, как струна лютни: «Ты не слышишь песню рода своего. Голоса предков доносятся до тебя, будто из-под толстого льда – глухо, без мелодии. Ты стоишь на берегу реки крови, но не видишь в ней отражения лиц, что дали тебе жизнь, видишь лишь свою одинокую маску». И тогда он начинает камлание, чтобы растопить этот лед. Его пляска – это не ритуал, это буря, рожденная в малом пространстве. Он стучит, поет горлом, в котором, кажется, бурлит сама река Лена, его движения резки и точны, как полет стрелы в темноте. Он выкликает, выманивает, вытряхивает. «Выйди, тварь безликая! Выйди, холод, что гнездится в костях! Вернись в трясину, из которой приполз!»

И в какой-то момент ты чувствуешь это: не боль, а движение. Будто внутри тебя со скрипом поворачивается ржавая заслонка, и из потаенного кармана души вытекает что-то черное и вязкое – не вещество, а чувство, обретающее форму в твоем же воображении. Наступает пустота, тихая и звонкая, как первый лед. «Теперь видишь? – спрашивает Хукку, затихая, его дыхание ровное, как после долгого бега. – Теперь слышишь? Дыра заштопана светом лунным. Но ткань тонка. Береги ее. Не носи в себе чужих демонов, своих достаточно».

Ты выходишь от него не «здоровым», а прочищенным. Как лесная просека после урагана – вывернутые корни, сломанные сучья, но и открытое небо, которого раньше не было видно. Мир не изменился. Изменился воздух внутри тебя. Он теперь пахнет не болотом и страхом, а хвойной свежестью после грозы и дымом далекого, но своего костра. Ты несешь в себе не диагноз, а карту – невероятную, страшную и прекрасную карту собственных глубинных земель, где есть и топи, и ключи, и поля, еще не засеянные. И тишину, в которой наконец слышно биение собственного сердца, размеренное и древнее, как удар бубна шамана в ночи.